Макар шёл, с осторожностью осматривая округу. Его голова поворачивалась в разные стороны, он вглядывался в лесную чащу, оценивая каждую тень и каждое дерево, за которым могла скрываться опасность.

Стрелки шли позади и держались чуть поодаль, будто ожидая от меня и Софы каких-то опасных действий. Их арбалеты были опущены, но пальцы лежали на спусковых крючках. В этом мире доверие было роскошью, которую не каждый мог себе позволить.

Мои руки лежали на поясе, большие пальцы я заткнул за него неподалёку от клинков, чтобы в любой момент можно было выхватить оружие.

Пока мы шли, я считал каждого из пятёрки. Опытные, судя по тому, как двигались и оценивали пространство. Выглядят опасно, но наверняка привыкли к размеренной и тихой охоте на монстров или редких тварей, что водятся в этих лесах. А с людьми встречаются редко — это чувствовалось в том, как они напрягались, когда я смотрел на них в упор.

Вихор что-то постоянно бормотал себе под нос. Иногда он посмеивался, будто услышал какую-то шутку, понятную только ему. Иногда что-то шептал так тихо, что даже мой обострённый слух не мог разобрать слов.

— Так значит... — Макар нарушил затянувшуюся тишину.

Он преувеличенно бодро похлопал себя по карманам, вынул мятый окурок, поджёг его зажигалкой и затянулся. Дым поплыл вверх, смешиваясь с лесным воздухом, и Макар, прищурившись, глядел на нас сквозь сизую пелену.

— Так значит, это... — он обернулся к парню, который шёл чуть позади. — Лёня! Опять ворон считаешь?

Леонид, который в этот момент снимал Вихора на смартфон, быстро спрятал устройство в карман. Его лицо вытянулось, глаза расширились, и он чуть не крикнул:

— Да че я-то опять? Всё ж норм! Ты гляди, просто опять он...

Лёня с робкой улыбкой кивнул на Вихора и бросил короткий взгляд на Софу. В этом взгляде было любопытство и, кажется, лёгкая робость.

Софа не ответила на его взгляд. Она предпочитала держаться поближе ко мне, а её плечо почти касалось моего, и я чувствовал тепло, исходящее от её тела. Её руки так же покоились на рукоятях револьверов, пальцы сжимали деревянные накладки. И плевать, что патронов там нет — видимо, это её успокаивало и давало чувство защищённости.

— Хе-хе-хе... — вдруг засмеялся Вихор, рассматривая пролетающих птиц.

Стайка воробьёв кружила над поляной, перепархивая с ветки на ветку, и Вихор следил за ними с какой-то детской, почти безумной радостью.

— Шёпот... — бормотал он, продолжая с силой чесать свои спутанные, грязные волосы. — Шёпот... тихо шепчет...

— А ну цыц! — прикрикнул Макар, и его резкий голос разнёсся над поляной.

Вихор замер на секунду, потом снова зашептал, но уже тише, однако не замолчал полностью.

Макар затянулся ещё раз до хрипа, и отрывисто кашлянул.

— Кхм... — он прочистил горло. — В общем, это... мы готовы поторговать. С вас опыт. Ну, а с нас то, что попросите. Лекарства там, мыло... патроны.

Я на это кивнул, не удивившись его предложению. В этом мире выживания торговля была единственным способом что-то получить, не рискуя жизнью. Деньги обесценились, а опыт и ресурсы стали новой валютой.

— Конечно, мы готовы заплатить за вход и компоненты, — Софа заглянула мне в глаза, смотря пристально и с намёком.

Её взгляд был красноречивее любых слов. Напоминать мне было не надо, я и сам знал, что нам нужно: еда, лекарства, материалы для гранат и патронов. Но я улыбнулся ей одними глазами, и добавил:

— И если у вас есть мастерская, я заплачу за пользование. И лекарств мы бы купили.

Макар удовлетворённо кивнул, радуясь, что не пришлось выторговывать ничего, и что мы не стали спорить. Затянувшись ещё раз, он затушил её о подошву ботинка и спрятал окурок в карман, не бросая на землю. А когда впереди показался город, он махнул рукой в сторону приближающегося поселения.

— Тогда добро пожаловать, — сказал он. — Но учтите, у нас строгие правила! Девок не лапать на улице. К прохожим не цепляться. За драку кинем в карцер и штраф назначим. Люди у нас добрые, но могут и... ясно вам?

Я спокойно выслушал требования и снова не удивился. Так и должно быть в любом сообществе, которое хочет выжить, нужны правила. Иначе хаос поглотит всех.

— Принимается, — спокойно ответил я.

Софа коснулась моей руки и заглянула мне в глаза ещё раз. В её взгляде читалась тревога — она переживала за оставленных позади товарищей.

Я наклонился к ней, чуть сгибаясь, чтобы слышать её шёпот.

— Ди-и-им? — прошептала она. — Может, вернёмся, а? Вдруг задержимся?

— Сначала осмотримся, — так же тихо ответил я, поворачивая голову, чтобы говорить прямо ей в ухо. — Не переживай. Я не забыл о них.

Я улыбнулся ей ободряюще и погладил по плечу, чувствуя, как напряжение понемногу уходит из её мышц. Самого же слегка кольнула Интуиция, словно всё же стоит чего-то опасаться.

— Вы чего там воркуете? — с усмешкой спросил Лёня, поправляя непослушную чёлку. — Кстати, у нас целитель...

— Сами увидят, Лёнь, — мягко перебил его Макар, сверкнув глазами.

В его взгляде не было злобы — скорее предостережение. Командир не любил пустой болтовни, особенно, когда его люди выдают лишнюю информацию чужакам. Это было правилом выживания — меньше знаешь, крепче спишь.

Стрелки позади меня резко отвернули взгляды, когда я обернулся. Я заметил, что они смотрели мне в спину и следили за каждым моим движением. Кремень и Ольха не доверяли мне. И я тоже их понимал.

Поселение в Нижних Серьгах расположилось в здании их автовокзала.

Большое, прямоугольное, с высокими потолками и широкими окнами, которые сейчас были заложены мешками с песком и железными листами. Рядом стоял полуразрушенный кирпичный храм, с облупившимися куполами и выбитыми окнами. Теперь он использовался как госпиталь, это я понял по медикам и раненым, собравшимся у входа

Посёлок вне стен был, как и все другие поселения. Кругом были разрушенные и разграбленные дома с выбитыми окнами и провалившимися крышами, взрыхлённый асфальт, сломанные столбы с болтающимися проводами и прочие прелести апокалиптической картины мира. Война и Система не пощадили это место.

Стены их маленькой крепости были метров пять, не меньше. Толстые, сложенные из бетонных блоков и усиленные металлическими листами. По поверхности стен слабо светились руны. Защитный контур, сделанный с помощью всё той же Системы.

Нас провели внутрь. У ворот дежурили двое охранников с автоматами и мечами на поясах. Они окинули нас оценивающими взглядами, и один из них заявил:

— Плата за вход. Тысяча опыта с носа.

Я отдал камень номиналом две тысячи, заплатив за себя и Софу. Охранник взял камень, повертел в руках, проверяя подлинность, и кивнул.

— Проходите. Оружие можно сдать вот здесь.

Один из охранников окинул Софу сальным взглядом, пока та складывала револьверы в специальных ящик для хранения. Его глаза нагло скользили по фигуре, задерживались на тех местах, где задерживаться не стоило.

Софа сжала рукоять револьвера и сквозь зубы, холодно и резко, сказала:

— Будешь так пялиться, отстрелю тебе... чего-нибудь.

Мужик не испугался, наоборот, он улыбнулся шире, оголяя жёлтые, неровные зубы. Но под взглядом Макара он быстро отвёл глаза и сделал вид, что занят проверкой.

Макар лишь хмыкнул на то, что мы даже не торговались и не возмущались, видимо, он привык к другим гостям, которые пытались сбить цену угрозами и дипломатией. Он перевёл тему, махнув рукой в сторону построек:

— Эта оплата за сутки пребывания, — пояснил он, указывая на здания. — А если хотите переночевать или помыться — оплата отдельная. Вот тут столовая, тут выпить можно, — он кивнул на приземистое здание с вывеской «Бар», — а вон там мастерская.

Он обернулся, показав на двухэтажное кирпичное здание с широкими воротами.

— А, и конечно, в госпитале тоже платно, — он ухмыльнулся широко, а в его глазах блеснул жадный хозяйский огонёк. — Денег же нет, а выживать надо. Верно?

Я молча кивнул, оценивая в целом обстановку.

Люди тут, как и везде, делились на мирных и боевых. Мирные сидели у домов, чинили одежду, готовили еду, торговали на маленьком рынке, развёрнутом прямо на площади. Боевые мужчины и женщины в броне, с оружием, они ходили по улицам, обсуждали что-то, спорили или смеялись. Оружие им позволялось носить с собой. Понятно тоже, доверия не было только чужакам. Всё, как и везде.

В целом люди были сыты и довольны. Я не видел голодных взглядов и не слышал жалоб на еду. Бойцы, стрелки и маги были хорошо снаряжены, оружие было качественным и ухоженным. Было видно, что распределение здесь равномерное и никого не оставляют в обиде.

— Ну как? Нравится? — Макар смело хлопнул меня по плечу, надеясь ударом руки пошатнуть мою стойку.

Рука у него была тяжёлой, но я остался на месте, даже не покачнувшись. Посмотрел на него и кивнул:

— Всё хорошо. Где тебя найти потом?

— Да вон там, видишь? — его рука вытянулась по направлению крепкого здания с надписью «Штаб», выведенной крупными буквами на вывеске из досок. — Там все старшие. Могу показать что да как. Возьму недорого.

— Обойдусь, — мой голос был спокойным, но я дал понять, что осмотримся мы сами, без провожатых.

— Ну как знаешь... — он хотел ещё раз хлопнуть меня по плечу, чтобы показать свою силу, но я шагнул к нему поближе, сократив дистанцию.

Он слегка отшатнулся, едва не упав. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с уважением. Я изобразил дружескую улыбку и хлопнул по плечу его сам. Он слегка пошатнулся, потер плечо, и в его взгляде появилось признание силы.

Я взял Софу за руку и направился к мастерским. Девушка потянула меня к душевым, и её голос стал чуть капризным и просящим:

— Ди-и-им, я вся... ой, то есть... давай ты меня покараулишь? Я боюсь идти туда одна...

Я взглянул ей в глаза. Что на неё нашло? Она так умело сражалась с теми анактонами и уверенно держалась в бою, и наверняка она сильнее большинства местных бойцов. А уж когда у неё будут патроны, так ей среди местных вообще равных не будет. Но страх оставался страхом.

Я вздохнул всей грудью и отправился вместе с ней к душевым.

Помыться я хотел и сам, а то за время этих всех приключений от меня чем только не пахло, и этот запах начинал меня раздражать. Заплатив на входе сотню опыта за нас двоих полной женщина с усталым лицом, мы хотели пройти внутрь. Тётка кивнула на двери, предлагая нам ещё за двести опыта мыло и мочалки.

Я ещё раз подумал, что забыл сделать своё мыло с травами, маслами и нужными добавками. Но выбора не было, поэтому я просто заплатил.

Довольная девушка ушла в женскую часть душевых, а я — в мужскую.

Народу тут было немного, всего несколько человек, не больше. Мужики мылись молча, не глядя друг на друга. Я сложил вещи в ящик, наспех вымылся, стараясь не тратить лишнего времени, и вышел.

В тамбуре было прохладно и неприятно пахло сыростью и хлоркой. Я прислонился к стене, скрестил руки на груди и закрыл глаза, прислушиваясь к звукам.

Через пару минут Интуиция вновь напомнила о себе лёгким, тревожным покалыванием в затылке. Как будто кто-то невидимый провёл холодным пальцем по позвоночнику, заставляя волоски на руках встать дыбом.

Я прислушался, приложив ухо к двери в женскую душеву. Внутри, сквозь шум воды, пробивались слабые смешки и тревожный голос Софы. Я не мог разобрать слов, но её страх исходил от неё волнами, даже сквозь бетонные стены.

— ...Нет! Я вас всех!.. — донёсся её резкий, напуганный голос, и с ним смешивались грубые мужские, с интонациями, от которых кровь стыла в жилах.

Один из них был наглым и слишком ласковым, похоже, этот голос принадлежал охраннику, который пялился на неё у входа. Я узнал его тембр и манеру растягивать слова на приторные нотки.

— Не бойся, иди к нам, — услышал я его голос, он звучал так, будто он уговаривал испуганного зверька выйти из норы.

Не дожидаясь развязки, когда ситуация выйдет из-под контроля и станет слишком поздно, я развернулся и с силой пнул дверь ногой. Удар пришёлся прямо в замок.

Дверь прогнулась внутрь с противным, визжащим скрежетом, сорвалась с петель и рухнула на кафельный пол, подняв облако пыли и известковой крошки. Я переступил через неё и пробежал по скользкому, мокрому полу.

Вода разлилась по кафелю тонким слоем, мда, убирали тут не часто. Мои ботинки скользили, грозя потерять сцепление, но я сохранил равновесие, распределив вес на широко расставленные ноги, и увидел то, что и представлял.

Трое мужиков. Тот самый охранник, стоял ближе всех, его руки были расправлены в стороны, он преграждал девушке путь к выходу. Один коренастый, с бритой головой, и тощий, с жидкими волосами, зачёсанными на лысину. Эти двое заходили с флангов, сужая кольцо.

Ссутулившись от страха, Софа прижалась спиной к холодному кафелю стены, отчаянно удерживая крохотное тонкое полотенце, едва прикрывающее её грудь. Её огромные, полные ужаса глаза метались между мужчинами, отчаянно выискивая путь к спасению... Ища меня.

Если тут и были другие женщины, они выбежали, оставив всё как есть. Я видел распахнутую дверь в женскую раздевалку, валяющиеся на полу мыло и мочалки, опрокинутую скамейку, явные следы паники.

— Че? — один из мужиков с бритой головой повернулся на звук. — Какого?..

Кровь прилила к моим вискам, пульсируя и стуча, пытаясь заглушить яростные мысли, которые роились в голове осиновым гнездом. Я оставил только злость, не позволил ей захлестнуть меня и потерять рассудок. Ясность мысли выручала и здесь, но больше, конечно, работал мой опыт тысяч боёв. Я знал, как использовать гнев, не становясь его рабом.

— Дима! — выкрикнула Софа, увидев меня.

Она чуть не выронила полотенце, от чего ткань скользнула, чуть не обнажив грудь, но она вовремя подхватила его, прижала, отчаянно пытаясь скрыться за этой бесполезной тканью. В её глазах плескался ужас и паника, руки дрожали от страха, и эту дрожь она не могла контролировать.

— Давайте быстрее! — тот наглый рявкнул своим друзьям, не оборачиваясь. Его взгляд был прикован к Софе, он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние.

В это время я уже бежал к ним в низкой стойке. Рюкзак я бросил у входа, зная, что сейчас важнее скорость и мобильность.

В руках я держал своё полотенце. Им я и буду драться. Случалось раньше, что драться приходилось на льду или другой скользкой поверхности, где нет твёрдой опоры. Я знал, как даже в таких условиях использовать любые подручные средства для защиты и нападения.

Один мужик занёс ногу для удара пяткой сверху. Его армейский ботинок взметнулся в воздух, целя мне в голову.

Я сместился в сторону, уходя с линии атаки, и зацепил его за лодыжку своим полотенцем. Ткань натянулась, обвила ногу, и я резко дёрнул.

Он потерял равновесие, замахал руками, пытаясь удержаться, но не смог, и рухнул на спину с глухим, смачным шлепком, ударившись головой об кафель.

Пока он падал, я выпрямился и зацепил за шею тощего. Полотенце обвило его горло, я рванул его на себя и, используя инерцию его собственного тела, сделал бросок через спину.

Он взлетел в воздух, перевернулся и врезался в стену с такой силой, что кафель треснул, а из его рта вырвался сдавленный, булькающий хрип.

Я не останавливался. Скользящий шаг, почти как на коньках, и тот самый наглый охранник уже поворачивался ко мне, реагируя на шум, но моя нога взметнулась вверх и в сторону, ломая ему колено. Хруст разнёсся по душевой, заглушая шум воды.

Он заорал, но я не дал ему договорить. Мой локоть врезался ему в шею, чуть ниже челюсти, перекрывая дыхание и сознание одновременно. Он рухнул, как мешок с говном, лицом вниз, я не стал смягчать его падение.

В этот момент летящий мужик сполз вниз, оставляя на треснутом кафеле кровавый след.

— Д-Ди... — из глаз Софы начали литься слёзы, они катились по щекам, смешиваясь с водой из душа, но я просто молча её прижал к себе.

Мои руки обвили её плечи, притягивая к себе, закрывая от всего мира. Она была мокрой, дрожащей, и я чувствовал, как её сердце колотится где-то у самого горла.

— Тише, — прошептал я, поглаживая её по спине. — Всё хорошо. Я рядом. Всё хорошо.

Я повторял это снова и снова монотонно, как молитву, пока она не успокоилась, а её плечи перестали вздрагивать. Она успокоилась довольно быстро, наконец поверив, что всё плохое позади. В этот момент мыслями я вернулся к Маше. Тогда, в первый день, она была в плену у гоблинов. Никому не пожелаешь того, что может пережить у них женщина. И я рад, что успел в этот раз.

— Пойдём, — сказал я, отстраняясь и оглядываясь на дверь. — Придётся уходить, а то скажут, что это мы виноваты.

— Они... — Софа шмыгнула носом, отстраняясь и уже не так яростно стараясь прикрыться. — Они сказали, что если мы останемся...

— Нет, Соф, — я положил руки на её щёки и заглянул ей в глаза. — Мы не останемся. Слышишь? Мы уходим прямо сейчас.

Она чуть приоткрыла рот, не отрывая от меня взгляда. Её губы дрожали, но она кивнула. Позади послышался хруст кафеля и тяжелые шаги. Пока утешал Софу, совсем забыл следить за обстановкой. Вот поэтому я и не люблю утешать людей! Я просто теряюсь!

— Ой батюшки! — вздохнула тетушка, которая принимала оплату на входе.

Она стояла в дверях душевой, прижимая руки к щекам, и с ужасом смотрела на лежащих мужчин и треснутый кафель, и сломанную дверь.

— Что ж вы... ох-ох-ох... — она запричитала, качая головой. — Я всё доложу!

Она гневно погрозила пальцем, глядя на лежащих мужчин, будто они были невинными жертвами, а не теми, кто пытался надругаться над девушкой.

Я огляделся, как бы показывая взглядом, что разрухи никакой нет, кроме выбитой двери. Всё остальное было цело — даже кафель, на котором валялись мужики, не пострадал. Ну почти, там чуток же всего.

— Так, стоп! — я поднял руку. — Они...

— Нет, я всё видела! — перебила меня тётушка, её голос стал визгливым и истеричным. — Я всё доложу! Вас посадят!

Она развернулась и, придерживая подол юбки, скрылась из виду, быстро перебирая короткими ногами.

Я посмотрел на слегка разочарованную Софу, которая стояла, кусая губу, и в её глазах читалась обречённость. Я тоже что-то такое почувствовал и просто кивнул на выход.

— Паршиво... — я вздохнул. — Пошли. Ты успела хотя бы помыться?

— Успела... — немного растерянно ответила она и тут же торопливо добавила, будто боялась, что я подумаю что-то не то: — Ой, Дима! А что делать?

Я отвернулся, не глядя, как она одевается, привычно закинул рюкзак на спину.

— Че делать, че делать... — я усмехнулся, вспоминая старую присказку. — Муравью...

— Что? — не поняла она, натягивая рубашку.

— Говорю, в темпе вальса и на выход.

На улице нас уже поджидал отряд охраны из десятка бойцов, выстроенных полукругом у выхода в душевые. У всех в руках самодельные арбалеты, а вот стрелы у них почему-то были простые, без кристаллических наконечников. У нас уже давно были кристаллические, усиленные алхимией, которые пробивали даже толстую шкуру монстров.

Макар стоял во главе. Он лениво затянулся и окинул нас скучающим, почти равнодушным взором.

— Эх... — он выпустил дым через нос и покачал головой. — Мы к вам добром, а вы...

Он повернулся к своим, коротко кивнул в нашу сторону едва заметно и приказал:

— Этого на допрос, а её ко мне в кабинет.

И только он повернулся, демонстративно показывая, что мы не представляем для него угрозы, отряд шагнул в нашу сторону. Арбалеты поднялись, нацеливаясь нам в грудь.

Из душевой вышли те трое бедолаг. Они шатались, держась за ушибленные места и поддерживали друг друга. Бритый мужик тёр затылок, тощий прижимал руку к груди, а охранник хромал, опираясь на товарища, и его лицо было перекошено от боли и злости.

Софа подняла свои маленькие кулачки, готовая атаковать даже без оружия. Она встала рядом со мной плечом к плечу.

— Мы уходим, а вы расступаетесь, — спокойно произнёс я, перенеся вес на левую ногу и скрестив руки на груди.

Губы Макара растягивались в кривой неприятной улыбке, да и холодные глаза отражали совсем не дружелюбие.

— Вы нарушили наш закон, — сказал он. — Можете этого слегка поломать...

Он сделал пару шагов назад, чтобы было лучше наблюдать за тем, что произойдёт. Его люди переглянулись, переступая с ноги на ногу.

Народ вокруг начал собираться, мирные жители выходили из домов, с интересом наблюдая за развитием событий. Женщины шептались, прикрывая рты ладонями, мужчины хмурились, сжимая кулаки. На нас, как на чужаков, они смотрели с враждебностью.

Несколько местных среди боевых команд тоже начали приближаться, готовясь помочь своим. Они выходили из толпы, вставали рядом с отрядом Макара, и их лица были серьёзными и решительными.

Вихор вдалеке сидел на корточках, обхватив голову руками. Он заходился в истеричном, надтреснутом хохоте, хотя по его лицу текли слёзы.

Я отступил на шаг. Встал перед Софой и закрыл её своим телом, готовый принять любой удар на себя. Упер взгляд в Макара, не мигая и не отводя глаз.

— Я тебя предупреждаю, — мой голос опустился до низкого, опасного шёпота.

Внутри, где-то у сердца, начал растекаться тот самый тягучий холодок, который появлялся, когда просыпалась моя вторая сущность. В голосе начал пробиваться клокочущий, гортанный рык, он рвался наружу, пугая даже меня самого.

— Лучше дай нам уйти.

Взгляды окружающих изменились. Люди смотрели на меня уже не так уверенно, кто-то попятился, кто-то опустил арбалет.

Я провёл языком по зубам и ощутил, что зубы слегка заострились, а клыки немного вытянулись. Не сильно заметно для постороннего, но наверняка мои глазёнки опять засветились мертвенно-зелёным светом, который я видел в отражении зеркал замка.

И как бы то ни было, я понимал: случайная стрела заденет Софу. Слишком много стрелков и слишком мало пространства для манёвра. Плевать на мои ранения, я их переживу. Но если ранят её...

Сверху начал накрапывать мерзкий, моросящий дождь, он заставлял опустить голову пониже и щурить глаза. Капли барабанили по шляпе Софы, стекали по её плечам и куртке.

Макар ответил мне суровым взглядом, переводя его на трёх неудачников, которые попытались напасть на Софу. Его лицо было непроницаемым, и он произнёс так, что чувствовался металл в каждой ноте:

— Ты пойдёшь в карцер. Её на допрос...

— Если тронешь её, — в моём голосе начал прорываться рык, который я уже не контролировал.

Когти, выросшие на пальцах, царапали ладони, и я чувствовал, как кровь сочится из ранок, капая на землю.

— Я распотрошу тебя и каждого, кто...

— Дима... — тихий голос Софы вернул мне немного рассудка. — Успокойся...

Её тёплая, мягкая рука легла на мою, она сжала мои пальцы, заставляя разжать кулаки. Мои руки сжимались и разжимались, и я чувствовал, как когти медленно, нехотя втягиваются обратно.

Софа заглянула мне в глаза, слабо улыбнулась, так что это тепло могло растопить даже самый толстый лёд.

— Всё хорошо... — сказала она. — Я просто... может, они просто защищаются...

Её голос и этот взгляд, эта россыпь золотых точек на бледной коже... всё это вернуло мне немного тепла. Я почувствовал, как оно растеклось у сердца, возвращая контроль и человечность.

Я тронул подвеску, вспоминая все её улыбки, какие видел. На фотографии, в посёлке, в бою, когда она стреляла, не заботясь о своей безопасности. Вспомнил звук её голоса, её смех, её «ой» и «ах», которые стали такими родными за эти месяцы.

Я вздохнул, чувствуя, как рык стихает, заменяясь моим привычным дыханием и голосом.

— Будь осторожна, Соф, — шепнул я ей почти беззвучно.

Она положила ладонь мне на грудь, где билось сердце, и улыбнулась. Улыбнулась так, что у меня защипало в глазах.

Меня увели в карцер.

Двое охранников взяли меня под локти и повели через весь посёлок. Люди расступались перед нами, не решаясь смотреть в мою сторону. Софу увели в другую сторону — я видел, как она обернулась, а её губы беззвучно прошептали: «Я справлюсь».

Мой рюкзак забрали и наверняка распотрошат его и вытащат всё, что я успел насобирать. На это плевать. Всё это можно восстановить и можно сделать заново.

Карцер оказался маленькой, тесной камерой метра два на два. Стены из бетонных блоков, пол земляной, пахнет сыростью и плесенью. В углу ржавое ведро, на стене одинокий ражвый крюк, на который, наверное, вешали одежду, ага.

Охрана заперла дверь на тяжелый засов и ушла, оставив меня в темноте.

Сидеть и ждать я просто так не собирался.

Я присел на корточки, осматривая камеру в тусклом свете, который просачивался через щель под дверью. Вот тут гвоздь выпирает, пусть ржавый, но мне хватит. А вот тут в углу доски слабые, они подгнили от сырости и почти не держались.

Гвоздь поддался с противным, скрипящим звуком. И я начал ослаблять механизм двери. Петель не было видно, но засов крепился к косяку двумя болтами, вот их-то и можно было открутить, если работать осторожно.

Я работал медленно, останавливаясь при каждом шорохе снаружи. Сегодня ночью мы выйдем. Я найду Софу, заберу её, и мы уйдём из этого проклятого места.

И плевать, если кто-то будет не согласен.

Продолжение следует!) (Книга совершенно бесплатна) - https://author.today/work/579579

Мы тут с вами регулярно обсуждаем, как дорожает аренда жилья, как пустеют залы в ресторанах, как растут цены на местное молоко и рыбу. И вот теперь официальная статистика подтверждает: Калининградская область фактически оказалась на грани нищеты по уровню реального семейного достатка.

Какая-то максимально странная экономика у нас в регионе выстроилась. Внешне всё выглядит дорого-богато: отели строятся, квартиры скупаются, туристы (хоть их и стало поменьше в этом сезоне) везут деньги. Но вся эта красивая картинка существует как будто отдельно, а обычные калининградцы - отдельно. Жители области просто варятся в этой каше, где цены уже почти московские, а доходы остались на уровне депрессивных регионов.

С остатком в 26 тысяч на семью можно копить на жильё, лечить зубы или нормально развивать детей. Да? Сарказм. Ощущение, что область вот-вот окончательно обнищает, если этот ценовой пузырь не лопнет, потому что внутренние ресурсы у людей уже на нуле. Мы сразу проедаем то, что зарабатываем.

Нужно экономить. Если вы или ваши дети ходите в платные клиники (даже просто сдавать анализы), кружки, секции или покупаете лекарства —- обязательно собирайте чеки и справки для налоговой. Вернуть 13% через личный кабинет ФНС сейчас можно буквально за пару кликов без всякой бумажной волокиты. Для семейного бюджета лишние 5-10 тысяч в год не помешают.

Ну и конечно же детские вещи, велики, самокаты, учебники - всё это теряет в цене после покупки. Прежде чем бежать в магазин, загляните на Авито. В Калининграде из-за частых переездов людей часто за копейки (а иногда и за шоколадку) отдают отличные детские вещи в идеальном состоянии.

Я сказал администраторам, что она не со мной, и они аннулировали пропуск. Бриттани написала мне в полной ярости. Заявила, что я «опозорил её» перед персоналом, что она вообще-то «думала о покупке абонемента» и просто тестировала зал, а я лишил её «потенциальной скидки для новичков», потому что теперь её внесли в черный список и отметили в системе.

Теперь она требует, чтобы я извинился и «загладил вину» — а именно стал её реферальным спонсором для оформления реального абонемента (мне бы капнуло $100 бонуса, а ей сделали бы скидку в $50). Я ответил, что она фактически украла пропуск и пользовалась им мошенническим путем. На что она назвала меня мелочным из-за «зала для богатеньких мальчиков».

Мой приятель считает, что мне стоило сначала поговорить с ней лично, а не бежать сразу на ресепшен. Но мне кажется, что она просто нагло мной воспользовалась.

Мудак ли я?

Комментарии пользователей Reddit:

Большинство комментаторов встали на сторону автора (вердикт сообщества — Не мудак), отметив явный хитрый умысел со стороны девушки.

Aware_Patient_5376: На ресепшене, очевидно, что-то заподозрили, раз сами завели с тобой об этом разговор. С учетом того, что она была там уже 5 раз в общей сложности, у неё было полно времени, чтобы решить, хочет ли она купить абонемент. Она просто испытывала удачу, проверяя, как долго сможет ходить в зал на халяву.

Fresh_Salt7087: Да она просто высматривала себе качков в зале.

Simple-Water7967: Слушайте, ну он же сам сказал: «переспали пару раз». На фоне всех возможных способов, какими тебя могут использовать, этот еще вполне ничего. Чуваку, наверное, даже могут вернуть эти мошеннически использованные гостевые пропуска. Это косяк зала, что они позволили использовать один и тот же штрих-код несколько раз. И вообще не понимаю, зачем автор скинул ей пропуск. Встретились бы прямо в зале и сам бы её просканировал.

xkatxellex: Что дальше? Сфоткает твои кредитки, личные данные... Хм... Мне бы даже в голову не пришло фоткать чьё-то гостевое приглашение в спортзал. Сама мысль об этом и то, что она это реализовала — это уже какая-то мутная дичь. Уверена, дальше было бы только хуже.

eevee-hime: НМ. Она обычная мошенница и продолжала бы в том же духе. К тому же, пропуск привязан к твоему аккаунту — а если бы она там что-нибудь сломала?

skushi08: Нужна информация (INFO): гостевой пропуск бесплатный, или он привязан к твоему абонементу и с твоего счета списывают деньги за каждый её визит? Или у тебя ограниченное количество «бесплатных» пропусков в год? Если каждый её приход стоил тебе реальных денег или лимита, то ты на 100% НМ. Она просто собиралась паразитировать, пока её не прижмут на ресепшене. Если это какой-то бесплатный купон, который никто толком не отслеживает, то тогда «все хороши» (ESH). В таком случае стоило высказать ей лично: «Какого хрена? Это некрасиво, почему нельзя было сначала спросить?». Виноват ли ты? Нет, но и чистым перед совестью из ситуации не вышел.

i-likebigmutts: Согласна. Почему было сначала не сказать ей, что тебе это не нравится, а вот если бы она начала качать права, ТОГДА уже идти к персоналу?

orangy128: Вот и я о том же. Если это бесплатно и ничего ему не стоило, я бы на его месте просто сказал администрации: «Да, всё нормально, она со мной». Ну не знаю, мне кажется, можно было перевести всё в шутку, типа: «Ого, мне тут на ресепшене сказали, что ты вовсю качаешься, не могу поверить, что ты набираешь форму без меня!», ну то есть как-то по-доброму, понимаете? Черт, да он мог бы даже просто соврать: «Слушай, мне тут сказали, что у меня закончились лимиты на пропуски в этом квартале, так что твой больше не сработает, извини». А так — аннулировать его, чтобы она пришла, а ей сказали «неее, уходи»? Это реально унизительно, и можно было обойтись без этого. К тому же, если бы она всё-таки купила абонемент, он бы получил скидку в $100? Ну не знаю, имхо, можно было разрулить получше.

grmrsan: Я бы согласился, если бы она не сфоткала его пропуск втихаря вместо того, чтобы просто попросить. То, что она тайно сделала снимок, доказывает, что это было спланированное мошенничество, а не спонтанная попытка.

Pitiful_Meringue_57: Ты не обязан перед ней извиняться, но соточку баксов бонуса забери.